Как меня в Америке журналистике учили

Сегодня, оглядываясь назад, я понимаю: год, проведенный в Соединенных Штатах, был одним из самых трудных в моей жизни, но и — самых плодотворных.

В США я попал в 1995 году как финалист гуманитарной программы «Акт в поддержку свободы» (Freedom Support Act Graduate Fellowship Program, ныне — объединенная программа Muskie/FSA), финансируемой американским правительством. Она позволяет выпускникам вузов России и других стран СНГ продолжить образование в университетах США по одной из десятка специальностей, с получением степени магистра или без. Несмотря на политехническое образование, к моменту подачи заявки на участие в конкурсе у меня был шестилетний опыт работы в региональных СМИ в Ульяновске.

Логично, что я выбрал специальность «Журналистика и массовые коммуникации», хотя мог бы претендовать и на другую, например, Public Policy.

Выбор «гостевого» университета для финалистов осуществляет организация, администрирующая программу (в моем случае это была IREX). Впоследствии, во время учебы в Штатах, организация-администратор опекает своих «масок» (имя сенатора Эдмунда Маски, отца-основателя гуманитарной программы, стало нарицательным для ее участников). Например, согласно условиям гранта, помимо учебы, нужно быть ассистентом профессора. Первые полгода я прилежно ассистировал: собирал разную информацию в интернете, в библиотеке. Работал на надрыв. Чувствуя, что не успеваю, я попросил IREX, чтобы они избавили меня от непосильного ассистентства. Они это сделали. И во втором семестре я, освобожденный, смог полностью погрузиться в азы американской журналистики.

Началу основной учебы предшествовал подготовительный период, который мы провели в райском местечке — городе Боулдер, штат Колорадо. Цель этого периода — адаптироваться к «американскому образу жизни»: языку, системе образования, библиотекам, банкам, да и к людям тоже. После этого меня «поместили» в Американский Университет (American University, сокращенно AU) в Вашингтоне, округ Колумбия, то бишь в столице. Это частный университет с более чем столетней историей. Он был основан Объединенной методистской церковью, но сегодня это вполне светское учреждение, причем не из дешевых: годичный курс обучения с получением степени Master of Arts, или МА, обойдется вам, вашим родителям или спонсору в 20 000 долларов.

Большинство моих коллег-журналистов из числа «масок» учились по двухлетней программе. Это более щадящий режим. Но в IREX решили (вероятно, на основании моих тестов), что я могу пройти «мастерскую» программу за год. Такую программу предлагала Школа коммуникации в AU. Сегодня я думаю, что вряд ли согласился бы пройти через все это еще раз: хотя мой местный политехнический вуз был не из легких, но все-таки в политехе мне не приходилось учиться с таким напряжением.

Для получения степени магистра в AU надо пройти десять курсов (предметов) соответствующего уровня сложности. Половина из них — обязательные. Освоив этот обязательный набор, получаешь степень МА. Остальные курсы — по выбору.

К обязательным относились курсы по редактированию, репортажу, очеркистике, а также два семинара — по общественным отношениям и журналистике, — результатом которых стали фундаментальные курсовые работы, в сумме составившие бы небольшую диссертацию. Для американских студентов обязательным также был курс «Правовые аспекты журналистики», но из-за национальной специфики для иностранных студентов он считался необязательным.

В итоге десять курсов я разделил так: три — на осенний семестр, четыре — на весенний и еще три — на летний. Не думайте, что это мало: три «мастерских» курса — это масса чтения, курсовые работы (term papers), тесты, промежуточные экзамены. Три предмета — уже достаточная нагрузка (плюс, как я уже говорил, неизбежное ассистентство у профессора), а четыре — это вообще работа на пределе. В этой ситуации крайне важным становится планирование. Для наглядности я лепил на оконное стекло бумажки с названием того, что нужно сделать. Знали бы вы, с каким удовольствием я их срывал по мере сдачи работ!

На нашем «потоке» было около 50 студентов, в основном американцы. «Поток» делился на две специализации (tracks): журналистика печатных и электронных СМИ, причем в каждой из них выделялся еще и цикл (sequence) международной журналистики.

Перед началом семестра нам устроили «boot camp» — «учебку» для новобранцев. За месяц нужно было освоить практические основы репортерского ремесла — принцип «перевернутой пирамиды», грамотное написание лида статьи, ясное изложение и много всего, не говоря уже об английской грамматике (кстати, американцы, как правило, свою грамматику знают хуже, чем иностранные студенты). Профессор Роуз-Энн Робертсон, в прошлом редактор Associated Press, требовала, чтобы учебные статьи соответствовали оформительскому стилю, принятому в этом агентстве.

Следует признать, что мой опыт работы в городской газете мало помог в новой ситуации: пришлось изрядно попотеть, прежде чем количество красных профессорских чернил на моих статьях стало соответствовать норме приличия. Я чувствовал себя щенком, которого бросили в воду и сказали — плыви. Например, задание: пойти на слушания в Конгрессе и до конца дня написать статью с изложением сути проблемы. Не могу сказать, что у меня в то время не было трудностей с языком: поди разбери, чего они там тараторят, скажем, по проблеме льгот для индейских племен в сфере игрового бизнеса (я потом сравнил свой текст с репортажем корреспондента AP и убедился, что в суть дебатов практически не въехал). «Лагерь для новобранцев» нужен был и для того, чтобы освоиться в самой столице: узнать, где находятся правительственные здания, изучить систему метро. Кстати, чуть не забыл, всем, получившим грант, полагается стипендия, которая напрямую зависит от минимального прожиточного минимума штата. Я получал 1. 200 долларов в месяц — минимальный прожиточный минимум штата Вашингтон.

Учеба в осеннем семестре во многом представляла собой эксперимент. Курсы репортажа и редактирования объединили с целью издания всамделишной газеты, которую мы назвали «American Observer». Она выходила в двух видах: в бумажном (ограниченным тиражом, отпечатанном на ксероксе) и в электронном, то есть в интернете.

Каждый студент из подгруппы «печатных» журналистов получил свой репортерский «beat», то есть тематику, которую он должен был освещать: кто-то писал о конфликте в Боснии, кто-то о вопросах образования, культуры… Мне досталось здравоохранение. «Правила игры» были таковы, что в течение семестра в рамках своей темы надо было написать десять статей — в разных жанрах и с разными уклонами: «жесткая» новость, портретный очерк об общественном деятеле (profile), аналитические статьи и репортажи, раскрывающие финансовые, политические, законодательные аспекты проблем, относящихся к выбранной тематике. Написанное главный редактор (из студентов) на свое усмотрение ставил в газету. Каждый студент мог поочередно побывать в роли «главного», художественного редактора, просто редактора (copy editor), веб-мастера, верстальщика в QuarkXpress. При этом каждый оставался в первую очередь репортером.

Семинар по общественным отношениям (public affairs) вел профессор Крис Симпсон. Семинар представлял собой довольно свободную дискуссию по поводу происходящих вокруг событий, а также по поводу прочитанных по заданию профессора книг (профессорский список книг казался странным и укладывался в одному ему известную концепцию семинара, например, нужно было прочитать книгу «Карты и территории», в которой изложена история создания карт с древнейших времен и до наших дней). В целом разговор на семинаре так или иначе касался роли СМИ в жизни общества. На основе прочитанного и обсужденного студент выбирал тему курсовой работы. Я в своем «курсовике» искал общие черты американской и российской бюрократии и пришел к выводу, что основа выживания любой бюрократии — это иерархическая структура организации власти (та самая «властная вертикаль») и монополия на информацию.

Во втором семестре в рамках семинара по журналистике, помимо изучения электронных методов обработки информации, нам предстояло написать большую статью журнального формата на актуальную тему. Я писал о стратегических изменениях на американском международном радио («Голос Америки» и «Радио Свободная Европа/Радио Свобода») в связи с окончанием холодной войны и распадом Советского Союза. Для этого многостраничного труда я сделал больше двух десятков интервью.

Последний обязательный курс назывался «Вашингтонский репортаж». По сути, это был семинар по очеркистике. За каждый очерк профессор Роберт Стритмэттер, сам блестящий публицист, ставил нам две оценки: первую — за то, как написано, вторую — за то, как переделано. Вторая оценка, как правило, была выше, что закономерно. Стритмэттер с тех пор так и остался для меня идеалом редактора: его заметки на полях и отзыв в конце работы были всегда точны и уместны. Переделав статью в соответствии с его замечаниями, я каждый раз был вынужден признать справедливость его оценок, статья становилась лучше.

Из курсов по выбору (elective) я взял «СМИ и власть», «Этику журналистики», «Компьютерную графику», «Основы фотографии». В качестве курса мне зачли и летнюю практику в русской службе «Голоса Америки», которая, к сожалению, свелась в основном к переводу на русский язык репортажей, подготовленных англоязычной редакцией (собственно, этим в национальных службах занималось большинство сотрудников). Наибольшее удовольствие в последние месяцы учебы я получил от занятий черно-белой фотографией: я часами бродил по улицам Вашингтона с арендованным «Пентаксом-К1000», выискивая необычные сюжеты для своего курсового проекта «Отражения».

Сергей ГОГИН / Газета «iностранец», № 20 от 31.05.2004